Лихонин прочитал также о том, что заведение не должно располагаться ближе чем на сто шагов от церквей, учебных заведений и судебных зданий, что содержать дом терпимости могут только
лица женского пола, что селиться при хозяйке могут только ее родственники и то исключительно женского пола и не старше семи лет и что как девушки, так и хозяева дома и прислуга должны в отношениях между собою и также с гостями соблюдать вежливость, тишину, учтивость и благопристойность, отнюдь не позволяя себе пьянства, ругательства и драки.
Но грации от этого в нем не убавилось, той своеобразно-семинарской грации, которая выражалась в том, что он, во время разговора, в знак сочувствия, поматывал направо и налево головой, устроивал рот сердечком, когда хотел что-нибудь сказать приятное, и приближался к
лицам женского пола не иначе, как бочком и семеня ножками.
Неточные совпадения
— Бердников, Захарий Петров, — сказал он высоким, почти
женским голосом. Пухлая, очень теплая рука, сильно сжав руку Самгина, дернула ее книзу, затем Бердников, приподняв
полы сюртука, основательно уселся в кресло, вынул платок и крепко вытер большое, рыхлое
лицо свое как бы нарочно для того, чтоб оно стало виднее.
— Из простонародья
женский пол и теперь тут, вон там, лежат у галерейки, ждут. А для высших дамских
лиц пристроены здесь же на галерее, но вне ограды, две комнатки, вот эти самые окна, и старец выходит к ним внутренним ходом, когда здоров, то есть все же за ограду. Вот и теперь одна барыня, помещица харьковская, госпожа Хохлакова, дожидается со своею расслабленною дочерью. Вероятно, обещал к ним выйти, хотя в последние времена столь расслабел, что и к народу едва появляется.
Ссыльным мужчинам разрешается жениться на преступницах,
лица же
женского пола, лишенные всех прав состояния, до перечисления в крестьянское сословие могут выходить только за ссыльных.
Знал и я Исакия-то — ростом был с коломенску версту, собой детина ражий, здоровенный,
лицом чист да гладок, языком речист да сладок;
женский пол от него с ума сходил — да не то чтоб одни молодые, старухи — и те за Исакием гонялись.
У меня есть повесть"Поддели", написанная мною в Петербурге в 1871 году. Там является эпизодическое
лицо одного московского холостяка. Наши общие знакомые находили, что в нем схвачены были характерные черты душевного склада Берга, в том числе и его культ
женского пола.
Представьте себе роман, в котором главным
лицом является сильно действующий
женский торс, не прикрытый даже фиговым листом, общедоступный, как проезжий шлях, и не представляющий никаких определений, кроме подробного каталога «особых примет», знаменующих
пол.
И, уцепившись за
полы его кафтана, она тянула его от окна. Во время этой суматохи из-за перегородки шмыгнули две фигуры: одна мужская, в вицмундирном фраке, другая
женская, в немецком платье. Мавра Кузьмовна продолжала некоторое время барахтаться с Михеичем, но он присмирел так же неожиданно, как и пришел в экстаз, и обратился к нам уже с веселым
лицом.
Началось у нас солнце красное от светлого
лица божия; млад светёл месяц от грудей его; звезды частые от очей божиих; зори светлыя от риз его; буйны ветры-то — дыханье божее; тучи грозныя — думы божии; ночи темныя от опашня его! Мир-народ у нас от Адамия; от Адамовой головы цари пошли; от мощей его князи со боярами; от колен крестьяне православные; от того ж начался и
женский пол!
Вообще я недоволен переходом в Западную Сибирь, не имел права отказать родным в желании поселить меня поближе, но под Иркутском мне было бы лучше. Город наш в совершенной глуши и имеет какой-то свой отпечаток безжизненности. Я всякий день брожу по пустым улицам, где иногда не встретишь человеческого
лица.
Женский пол здесь обижен природой, все необыкновенно уродливы.
— Был… И даже продолжительно беседовал. Так как ты грех взяла на себя, то я и явился в качестве любителя
женского пола. Звоню. Отворяют мне дверь — и что же: вижу знакомое
лицо.
Рогожину показалось, что он никогда не видал такого свежего и здорового, молодого
женского тела, и он ждал, пока девушка кончит уборку и обернется к нему
лицом. А она вот забрала с
полу последние черепки и оборотилась… Фу ты господи, да что же это за роскошь!
Особливо от
женского пола было много упреков: одна сердилась, что подаренная ей материя вовсе будет не к
лицу, и она будет казаться старее, нежели есть; другая швыряла свой подарок с презрением затем, что дальней родственнице поднесли лучше, нежели ей, ближайшей.
В дверях гостиной,
лицом ко мне, стояла как вкопанная моя матушка; за ней виднелось несколько испуганных
женских лиц; дворецкий, два лакея, казачок с раскрытыми от изумления ртами — тискались у двери в переднюю; а посреди столовой, покрытое грязью, растрепанное, растерзанное, мокрое — мокрое до того, что пар поднимался кругом и вода струйками бежала по
полу, стояло на коленях, грузно колыхаясь и как бы замирая, то самое чудовище, которое в моих глазах промчалось через двор!